Истории, которые невозможно запретить: как проверка МОК сделала украинскую ленту «Игра на перехват» еще сильнее
24 февраля 16:39
На фоне скандальных решений Международного паралимпийского комитета допустить представителей России и Беларуси к Паралимпиаде-2026 под национальными флагами Украина продолжает борьбу — не только на поле боя, но и за право быть услышанной в мире. В то время как международный спорт все чаще демонстрирует возвращение к формуле «business as usual», украинские художники, спортсмены и журналисты вынуждены снова и снова озвучивать правду о войне и ее последствиях. Именно в этой реальности работает Владимир Мула — кинорежиссер, спортивный репортер и первый украинский лауреат Emmy Award. И хотя его документальный фильм «Игра на перехват» прошел тщательную проверку буквально «под микроскопом» Международного олимпийского комитета, с оговорками о возможной политизированности и запретом на использование отдельных кадров и чувствительных фрагментов — лента все же дошла до зрителя. И, возможно, именно эти вынужденные ограничения сделали фильм еще более точным — более сосредоточенным не на громких жестах, а на человеческих историях, которые невозможно запретить.
В то время, когда мир устает от новостей с фронта, украинская документалистика берет на себя другую миссию — вернуть внимание, эмоции и ответственность. И доказать: молчание — не вариант. Владимир Мула в эксклюзивном интервью «Комерсант украинский» откровенно рассказал о самом сложном в создании фильма «Игра на перехват», вынужденных изменениях концепции во время монтажа и реальных перспективах украинского документального кино за рубежом. К слову, фильм уже вышел в прокат. Главные герои — футболист «Динамо» Николай Михайленко и его брат-военный Сергей.
Две страны, две сюжетные линии и полная свобода героев
По словам режиссера, самым сложным в работе над лентой стал даже не сам процесс съемок во время войны, а организация параллельной работы в разных странах.
«Самым сложным было, наверное, даже не съемочный процесс, а именно организовать всю команду и всех одновременно в Украине и Франции. Там разворачивались две параллельные сюжетные линии, и это нужно было снимать вживую», – рассказывает Владимир Мула
Мула подчеркивает: команда принципиально отказалась от заранее прописанных реплик.
«Мы даже не прописывали то, о чем они говорят. Была полная свобода действий. Для меня было важно, чтобы это выглядело на экране максимально естественно. Я задавал направление, понимал, где это должно лечь в сюжете, но дальше это была живая ткань жизни».
Параллельно режиссер координировал работу операторов во Франции и съемочной группы, которая работала с военными в Украине. Постоянные звонки, синхронизация, ожидание — все это стало частью производственной рутины.
«Мы писали не интервью, а сцены. И нам нужно было добиться не только картинки, но и информации в этих сценах. Если кто-то что-то не сказал или эмоция «провисала» — сцена вылетала».
Монтаж как поле битвы: что не вошло в фильм
Отдельным вызовом стал монтаж. По словам Мулы, многие сильные эпизоды пришлось убрать — либо из соображений безопасности, либо из-за изменения общей конструкции фильма. Самым деликатным вопросом стала военная составляющая.
«Что-то нужно было выбросить, не показать, чтобы не дать врагу лишней информации. На фронте мы не пытались снимать как можно больше — мы сразу снимали то, что нужно, с максимальным пониманием ситуации», — говорит Мула.
Были и моменты, когда съемочная группа приезжала на позиции, раскладывалась, а военных срочно вызывали на задание.
«Ты ждешь, пока они вернутся. А они могут приехать измотанные — и это уже не совсем то, что нам нужно для сцены. Но с другой стороны — это и есть жизнь», — говорит Мула.
Изменение концепции: от спорта — к социальной драме
Во время работы над фильмом команда столкнулась и с юридическими и коммуникационными трудностями во взаимодействии с Международным олимпийским комитетом. Часть материалов пришлось не использовать.
«Я даже на монтаже говорил: давайте это пока не вставлять. Мы оставляли пустое место и монтировали дальше, пока не закончилась коммуникация», — говорит Мула
Вместе со сценаристом Николаем Васильковым режиссер был вынужден пересмотреть саму конструкцию ленты.
«Мы начали смотреть на тот материал, на который изначально не обращали особого внимания, потому что знали, что у нас есть более инсайдерские, «вкусные» кадры. Но пришлось менять саму конструкцию и делать немного другое кино — больше с прицелом на душевность, больше акцента на семье».
В итоге фильм изменил жанровый вектор.
«Если изначально это должен был быть более спортивно-документальный фильм, то в результате он получился более социально-документальным. Там есть спорт, но через спорт поднимается очень много других тем», — Владимир Мула
Украинское документальное кино: шанс быть услышанными
Отдельно Мула говорит о перспективах украинского кино на Западе. По его мнению, документалистика сегодня является мощным инструментом коммуникации с международной аудиторией. Режиссер уже работает над возможностью ограниченного кинотеатрального проката ленты в США.
«Я прорабатываю вариант с Америкой. Есть запрос на показ фильма в ограниченном прокате в восточной части Соединенных Штатов», – Владимир Мула
По его словам, то, что для украинцев стало болезненной повседневностью, на Западе воспринимается как мощное эмоциональное потрясение.
«То, что нам привычно и не вызывает удивления, на Западе воспринимается как «вау». Через кино мы можем доносить месседжи о том, что с нами происходит. Кинематограф очень круто работает, особенно когда ты не делаешь это прямолинейно, а ищешь разные формы».
Итак, история создания «Игры на перехват» демонстрирует, что современная украинская документалистика — это не только искусство, но и инструмент стратегического присутствия в мире. В то время, когда информационная усталость от войны растет, именно кино способно вернуть эмоции, эмпатию и внимание.
