Конец эпохи Орбана: состоится ли реальная депутинизация Венгрии и что принесет Мадьяр Украине
13 апреля 15:41
Победа оппозиционной партии «Тиса» на парламентских выборах в Венгрии ознаменовала конец эпохи Виктора Орбана, но не конец сложной геополитической игры между Будапештом, Киевом и Москвой. Петер Мадяр уже готовит почву для переговоров с Владимиром Путиным, а эксперты предостерегают Украину от чрезмерного оптимизма. Почему Петер Мадяр открыто говорит о невозможности быстрого разрыва с Россией? Действительно ли новый лидер Венгрии — это лишь «модернизированная версия» молодого Орбана? Что должна делать Банковая, чтобы не проиграть дипломатическую битву новому Будапешту? И главное — сможет ли Венгрия преодолеть энергетическую зависимость от Кремля, или это лишь удобное оправдание? «Коммерсант Украинский» разбирался.
Будапешт находится на пороге больших перемен. Петер Мадяр, человек, сумевший демонтировать монополию партии «Фидес», начинает очерчивать контуры своей внешней политики. Несмотря на надежды на демократический поворот Венгрии, первые заявления нового лидера звучат трезво, а местами — тревожно для сторонников быстрого разрыва с Россией.
Мадяр четко дал понять: несмотря на смену лиц в кабинетах, энергетическая карта Европы остается неизменной. В своем недавнем выступлении он признал, что Венгрия обречена на диалог с Кремлем.
«Если обстоятельства сложатся, придется сесть за стол переговоров с российским президентом. Географическое положение ни России, ни Венгрии не изменится. И наша энергетическая зависимость тоже останется на какое-то время», — заявил Петер Мадяр.
Хотя он добавил, что «друзьями мы не станем», акцент на диверсификации, которая «не делается за один день», указывает на то, что Венгрия останется сложным партнером для ЕС в вопросе санкционного давления на энергосектор РФ.
Что означает избрание Мадяра для Украины?
В Украине новость о поражении Орбана восприняли с воодушевлением. Однако политолог и аналитик Игорь Тишкевич в комментарии для «Комерсант Украинский» призывает к «холодному душу». По его словам, экономическая инерция — это сила, которую невозможно игнорировать.
«Вопрос определенных экономических связей Венгрии и РФ никуда не делся. Заявление Мадяра о переговорах с Москвой — вполне логично. Если есть история экономических связей, они за пять минут не разрываются», — отмечает Тишкевич.
Аналитик проводит параллель с самой Украиной, напоминая, что даже после аннексии Крыма в 2014 году торговые отношения с агрессором продолжались годами, вплоть до полномасштабного вторжения. Ожидать, что Венгрия сделает это «завтра» — это, по словам эксперта, «фантазийные сценарии».
Евгений Магда, директор Института мировой политики, призывает избавиться от иллюзий. Корни политики Мадяра лежат в том же поле, где в свое время рос и сам Орбан.
«Мадяр в значительной степени находится с Виктором Орбаном в одной части политического спектра. Некоторые даже говорят, что он напоминает Орбана 16-летней давности», — отмечает Евгений Магда.
По словам эксперта, тезисы Орбана о том, что его поражение приведет к власти «проукраинское правительство», были стратегической манипуляцией. На самом деле Мадяр — это не проукраинский разворот, а попытка модернизации венгерского консерватизма.
Первые шаги победителя уже дают повод для размышлений. В своей речи после закрытия участков Мадяр четко обозначил приоритеты своей внешней политики.
«Он пообещал посетить Варшаву, Вену, очевидно, полетит в Брюссель. Но Киев в этом списке не прозвучал. Это показательный факт», — подчеркивает Магда.
Политолог отмечает, что внутри венгерского общества пока нет ярко выраженного спроса на скорую нормализацию отношений с Украиной. Во время кампании Мадяр пытался дистанцироваться от украинской тематики, а местами даже поддерживал критическую риторику в отношении украинского руководства, чтобы не потерять консервативного избирателя.
Наследие «Фидес»: состоится ли реальная трансформация?
Одним из ключевых факторов является происхождение самой политической силы Мадяра. Партия «Тиса» не возникла из вакуума — это продукт трансформации части элиты, которая ранее была интегрирована в систему Орбана.
«Это определенная трансформация части сотрудников партии «Фидес». Часть базовых идеологических принципов остается прежней. Поэтому мы можем говорить об облегчении, о возможностях, но думать, что все изменится сразу — не следует», — подчеркивает Игар Тишкевич.
Смена руководства позволяет вновь перейти к обсуждению определенных проблемных моментов во внешних отношениях, отмечает Игар Тишкевич и называет ключевые вызовы для украинской дипломатии:
- Вопрос диаспоры: Культурная политика и права венгерского меньшинства в Закарпатье останутся на повестке дня.
- Пограничная инфраструктура: необходимость расширения переходов и борьба с контрабандой.
- Компромиссы: Мадьяр будет защищать венгерские интересы, которые не всегда совпадают с украинскими.
Удастся ли Украине и Венгрии найти общий язык?
Смена лидера в Будапеште — это не гарантия дружбы, а лишь «возможность попробовать начать разговор». Тишкевич подчеркивает, что теперь мяч на поле украинского МИД и Офиса Президента.
Украине придется готовиться к тому, что ответы Будапешта не всегда будут приятными. Однако переход от языка ультиматумов времен Орбана к языку прагматичных претензий — это уже значительный шаг вперед.
«Начало компромисса — это, в том числе, требования обеих сторон и претензии обеих сторон друг к другу», — резюмирует Тишкевич.
Мадяр открывает дверь для диалога, но за этой дверью Украину ждет не «адвокат», а жесткий переговорщик, вынужденный считаться с тенью Москвы и ценой на газ.
Итак, смена власти в Венгрии — это не победа Украины, а изменение правил игры. Главный вывод для Украины заключается в том, что эпоха истерических блокировок со стороны Орбана может смениться эпохой изящного дипломатического торга. Для украинского МИД это означает переход от борьбы с «другом Путина» к изнурительным переговорам с жестким прагматиком. Венгрия остается в орбите собственных интересов, где тень Москвы и цена на газ до сих пор весят больше, чем эмоциональные призывы к справедливости.
