Ожидание краха и суровая реальность: что на самом деле происходит в Иране
15 января 16:26
Протестное движение в Иране и его сторонники за пределами страны рассчитывали, что исламская власть в Тегеране уже приблизилась к критической точке. Однако события свидетельствуют об обратном: даже если режим и ослаблен, процесс его упадка происходит постепенно, без резких переломов.
Беспорядки, продолжающиеся последние две недели, стали серьезным вызовом для иранской системы власти. Массовые протесты в стране вспыхивали и раньше, однако нынешняя волна имеет принципиально иной фон — она разворачивается после серии военных ударов по территории Ирана, которые в течение последних двух лет наносили Израиль и Соединенные Штаты.
Для большинства иранцев, которые все острее ощущают трудности с базовым выживанием, ключевым фактором возмущения стали экономические последствия международных санкций. В сентябре иранская экономика понесла очередной удар: Великобритания, Германия и Франция возобновили санкционные ограничения, предусмотренные резолюциями ООН и ранее отмененные в рамках ядерного соглашения 2015 года — договоренности, которая сейчас фактически утратила силу.
В 2025 году рост цен на продукты питания превысил 70%, а курс иранского риала в декабре достиг исторического минимума.
Несмотря на беспрецедентное давление, под которым находятся иранские власти, имеющиеся факты не дают оснований говорить о ее скором крахе. Решающим остается то, что режим по-прежнему опирается на лояльность силовых структур. Со времен Исламской революции 1979 года государство последовательно выстраивало масштабный аппарат контроля, принуждения и репрессий.
В течение последних двух недель силовые подразделения выполняли приказы применять огнестрельное оружие против собственных граждан прямо на улицах. В результате протестная активность была подавлена — по крайней мере, настолько, насколько это можно оценить в условиях жесткой информационной изоляции, которую поддерживает режим.
Аналитики уже охарактеризовали протесты в Иране, которые продолжаются третью неделю подряд, как одни из самых масштабных за почти полвека — со времени Исламской революции, положившей конец монархии шаха Мохаммеда Рези Пехлеви и приведшей к власти теократический режим аятолл. За эти десятилетия Иран трансформировался в жесткое авторитарное государство, которое международное сообщество связывает с поддержкой террористических группировок. Исламская Республика годами сотрудничает с ХАМАС и «Хезболлой», участвуя в атаках против Израиля. В 2020 году иранские силы ПВО сбили самолет Boeing «Международных авиалиний Украины», а после начала полномасштабного вторжения России в Украину Тегеран передал Москве ударные дроны Shahed и технологии для их производства.
Убийства протестующих: что будет дальше
По данным CNN, несмотря на масштабные ограничения доступа к Интернету и мобильной связи в минувшие выходные, в социальных сетях появились многочисленные видео, в основном распространенные через Starlink. На этих кадрах иранцы пытаются опознать своих погибших родственников и знакомых среди десятков тел, завернутых в черные мешки, в импровизированном морге судебно-медицинского центра Кахрізак к югу от Тегерана. Массовые убийства и силовое подавление стали ключевым инструментом власти в попытке остановить протесты, которые до сих пор не имеют четко очерченного лидерства.
Журналисты из Ирана, работающие в изгнании, утверждают, что символическим лицом протестного движения пытается стать наследный принц Реза Пехлеви — сын последнего шаха. Впрочем, другие оппозиционные силы его не поддерживают. К тому же эксперты отмечают: признаков внутреннего раскола среди шиитского духовенства, армии или силовых структур пока не наблюдается. Режим аятолл, как и раньше, опирается на Корпус стражей Исламской революции и подконтрольные ему военизированные формирования, которые имеют влияние не только на безопасность, но и на экспорт иранской нефти. Пока никаких сигналов раскола внутри КСИР нет.
Угрозы Трампа: возможен ли удар США по Ирану
В понедельник, 12 января, пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Левитт заявила, что президент Дональд Трамп рассматривает широкий спектр вариантов действий в отношении Ирана — включая авиаудары — в ответ на жестокое подавление протестов. В тот же день Трамп объявил о намерении ввести 25-процентные импортные пошлины на товары из стран, которые продолжают торговлю с Ираном. Среди ключевых торговых партнеров Тегерана остаются Китай, Индия, Турция, Объединенные Арабские Эмираты и Ирак.
Также в понедельник Государственный департамент США призвал американских граждан, находящихся на территории Ирана, немедленно покинуть страну. Ранее Трамп заявлял, что инициатива по возобновлению переговоров по ядерной программе якобы исходила от самого Ирана. Министр иностранных дел Исламской Республики Аббас Арагчи, выступая перед иностранными дипломатами в Тегеране, подтвердил готовность к диалогу с Вашингтоном, одновременно предупредив, что страна готовится и к возможному военному сценарию.
А канцлер Германии Фридрих Мерц во вторник, 13 января, первым из западных лидеров предсказал падение режима аятолл, который, по его словам, доживает последние дни.
Возможно ли падение режима в Иране: что говорят эксперты
События в Иране остаются непредсказуемыми, а сценарии развития ситуации — открытыми. Даже мировые лидеры и ведущие аналитики не берутся делать точные прогнозы относительно будущего исламского режима в Тегеране.
Об этом в эксклюзивном комментарии для «Коммерсант Украинский» заявил политолог Владимир Фесенко.
«Что будет в Иране — сейчас точно не знает никто. Ни Мерц, ни Трамп, ни абсолютное большинство экспертов. Ситуация остается неопределенной», — подчеркнул он.
По словам Фесенко, падение режима возможно только при сочетании двух критически важных условий.
«Первый вариант — если значительная часть иранских элит перейдет на сторону протестующих. Особенно решающим будет переход хотя бы части силовых структур. Не всех, но даже части — этого может хватить, чтобы протесты победили», — пояснил эксперт.
Вторым фактором он называет внешнее военное вмешательство.
«Протестующим может помочь удар США — возможно, вместе с Израилем — по Корпусу стражей Исламской революции. Точечные удары, которые деморализуют или парализуют репрессивный аппарат, дали бы протестам дополнительный шанс», — отметил Фесенко.
По его мнению, только сочетание этих двух факторов может кардинально изменить ситуацию.
«Если этого не произойдет, к сожалению, победы протестующих не будет», — подытожил он.
Политолог также подчеркнул: возможное падение иранского режима стало бы серьезным геополитическим ударом для Москвы. Впрочем, предупреждает эксперт, ожидать радикальных изменений для войны России против Украины не стоит.
«К сожалению, прямое влияние на войну России против Украины было бы не слишком очевидным и не очень ощутимым», — добавил он.
Роль Китая, США и нефтяной фактор
Управляющий партнер Национальной антикризисной группы, политтехнолог Тарас Загородний обращает внимание на внешнюю поддержку иранского режима — прежде всего со стороны Китая и России.
«Китай точно помогает режиму. Мы видели историю с отключением Starlink на территории Ирана — это часть технологической поддержки. Думаю, что и оружие поступает, и Россия также помогает вооружением для подавления восстаний», — сказал Загородний.
В то же время он сомневается в готовности этих стран открыто защищать Иран силовыми методами.
«Готовы ли они применять оружие, чтобы реально защищать Иран? Нет. А США — готовы», — подчеркнул эксперт.
Крах иранского режима — катастрофа для России
По мнению Загороднего, потеря Ирана как союзника станет для Кремля стратегическим ударом.
«Для России это будет геополитическая катастрофа. Они потеряют влияние на Ближнем Востоке. Их бизнес-модель последних 70 лет рушится», — пояснил он.
Эксперт напоминает, что Москва десятилетиями использовала нестабильность в регионе для повышения цен на нефть.
«Раньше они создавали хаос на Ближнем Востоке — цены на нефть росли, и Россия на этом жила. Теперь этого нет», — отметил Загородний.
По его словам, даже удары по нефтяной инфраструктуре не дают ожидаемого эффекта.
Почему Иран был ключевым союзником Кремля
Загородний подчеркивает: Иран оставался для России инструментом давления на регион.
«Единственный способ влиять на нефтяной рынок — это был Иран. Перекрытие Персидского залива, удары по Саудовской Аравии, ОАЭ, Катару или Кувейту — это рычаги, которых теперь может не быть», — пояснил эксперт.
По его словам, в случае падения режима Тегеран потеряет стратегическое значение для Москвы.
«Тогда Россия становится никому не нужной на Ближнем Востоке. Там уже присутствуют американцы — и они определяют правила игры», — резюмировал Загородний.
Итак, массовые протесты в Иране продемонстрировали глубину социального, экономического и политического истощения страны, но в то же время обнажили главную силу исламского режима — его способность удерживать лояльность силового аппарата.
Несмотря на рекордную инфляцию, обвал национальной валюты, жесткие санкции и международное давление, система, выстроенная после Исламской революции 1979 года, пока не дала трещины в ключевых точках. Отсутствие единого лидерства в протестном движении и полная консолидация силовых структур вокруг режима позволили властям прибегнуть к массовым репрессиям и временно подавить уличную активность.
В нынешних условиях речь скорее идет не о быстром падении режима, а о его медленной эрозии, последствия которой могут проявиться значительно позже.
