Переговоры без иллюзий: что на самом деле означает трехсторонняя встреча Украины, США и России в Абу-Даби, и почему мир пока откладывается
24 января 12:18
РАЗБОР ОТ 
Сегодня в Абу-Даби происходит событие, которое может определить дальнейшую конфигурацию международных усилий по прекращению войны России против Украины. В столице Объединенных Арабских Эмиратов стартует встреча представителей Украины, США и России — первые прямые переговоры в трехстороннем формате с начала полномасштабного вторжения.
Хотя ожидания общества традиционно связаны с возможностью быстрых договоренностей или даже прорыва, однако эксперты предостерегают от чрезмерного оптимизма. К примеру, по оценке политолога Владимира Фесенко, нынешние переговоры не являются площадкой для подписания ни мирного соглашения, ни договоров о гарантиях безопасности или экономическом сотрудничестве. В то же время сам факт встречи имеет важное политическое значение — прежде всего как сигнал для Вашингтона и лично для Дональда Трампа о якобы готовности Кремля к диалогу.
Фесенко говорит, что это первая попытка прямых трехсторонних консультаций в таком формате с начала полномасштабной войны. Политолог в комментарии для «Коммерсант Украинский» отмечает: прорывных решений ждать не стоит, однако сам факт встречи имеет важное политическое значение.
Трехсторонний формат — сигнал для Трампа
По словам эксперта, переговоры в Абу-Даби могут быть попыткой Кремля продемонстрировать готовность к диалогу новой администрации США.
«Моя версия такова: Путин, чтобы угодить Трампу и показать конструктивность, согласится на прямые переговоры в Абу-Даби. Это впервые — прямые переговоры в трехстороннем формате. Раньше такого не было», — отмечает Фесенко.
Он напоминает, что до этого США вели так называемую «челночную дипломатию», отдельно общаясь с Киевом и Москвой, а предыдущие контакты с Россией носили скорее имитационный характер. Политолог подчеркивает: никаких договоров — ни о гарантиях безопасности, ни о масштабном инвестиционном соглашении с США — в ближайшее время не ожидается.
«Американцы ничего сейчас с нами подписывать не будут. Ничего. У них простая, рациональная и жесткая тактика: гарантии безопасности и инвестиционное соглашение они подпишут только тогда, когда будет очевидно, что завтра подписывается мирное соглашение», — объясняет он.
По словам Фесенко, речь идет о так называемом «договоре о процветании Украины» — масштабном инвестиционном соглашении о послевоенном восстановлении, которое Киев рассчитывал подписать еще раньше.
Самым острым вопросом остается Донбасс. Россия, по словам эксперта, настаивает на одностороннем выводе украинских войск, что для Киева неприемлемо. Он отмечает, что Украина предлагала либо прекращение огня по линии фронта, либо взаимный отвод войск, однако Москва эти варианты отвергает.
Энергетическое перемирие — возможный первый шаг
Одной из реалистичных тем переговоров в Абу-Даби эксперт называет так называемое энергетическое перемирие.
«Это можно рассматривать как первый этап прекращения огня: сначала энергетика, затем воздух, море, и только в последнюю очередь — боевые действия на суше», — говорит политолог.
Он подчеркивает, что именно прекращение ударов по энергетическим объектам может стать наиболее контролируемым и технически осуществимым сценарием. Фесенко считает, что в случае договоренностей контроль за их выполнением фактически будут осуществлять США.
«Американская сторона имеет спутниковую разведку и системы раннего предупреждения. Если запускается баллистическая или крылатая ракета — точно известно, откуда она прилетела», — объясняет он.
Чего ожидать дальше
Политолог не прогнозирует быстрых результатов от встречи, однако считает ее важным тестом.
«Я не ожидаю быстрых и кардинальных результатов от переговоров в Абу-Даби. Но если они продолжатся и начнутся реальные обсуждения прекращения огня по энергетике — это уже будет почти прорыв», — заключает Фесенко.
В то же время он отмечает: в случае уступок со стороны России может идти речь о частичном снижении санкций, однако президент Владимир Зеленский неоднократно заявлял, что полного снятия санкций не будет.
Поэтому переговоры в Абу-Даби демонстрируют главную реальность нынешнего этапа войны: дипломатический процесс формально начинается, но его содержание остается крайне противоречивым. Позиции сторон не просто различаются — в ключевых вопросах они прямо противоположны, прежде всего в отношении Донбасса и условий прекращения огня.
Для США нынешний раунд — это инструмент давления и проверки. Вашингтон не готов брать на себя долгосрочные обязательства в виде гарантий безопасности или инвестиционного соглашения до тех пор, пока не появится реальная перспектива мирного соглашения. Такая логика делает американскую позицию прагматичной, но в то же время жесткой для Украины, ведь фактически связывает гарантии безопасности с необходимостью достижения компромисса с Россией.
Для России же участие в трехсторонних переговорах — это прежде всего дипломатическая демонстрация. Кремль стремится показать готовность к диалогу, не меняя при этом своих базовых требований. Как отмечают эксперты, Москва продолжает настаивать на сценарии односторонних уступок со стороны Украины, что делает достижение комплексного мирного соглашения маловероятным в краткосрочной перспективе.
На этом фоне наиболее реалистичным выглядит поэтапный подход — начиная с ограниченных договоренностей, в частности о прекращении ударов по энергетической инфраструктуре. Такой сценарий не означает завершение войны, но может стать попыткой снизить уровень эскалации и проверить готовность сторон соблюдать договоренности на практике. Ключевую роль в этом процессе будут играть США, которые имеют технические возможности для контроля за выполнением режима прекращения огня.
В то же время даже успешная реализация энергетического перемирия не гарантирует перехода к следующим этапам — прекращению боевых действий в воздухе, на море или на суше. Без изменения позиции России по Донбассу любые договоренности будут оставаться хрупкими и ограниченными во времени.
Таким образом, встречу в Абу-Даби следует рассматривать не как переломный момент, а как начало сложной и длительной переговорной траектории. Ее результат будет зависеть не столько от дипломатической риторики, сколько от готовности сторон перейти от демонстраций к реальным компромиссам — прежде всего со стороны России. Пока же переговоры остаются скорее инструментом политической игры, чем механизмом быстрого достижения мира.
