Роман Погорелый: Правда о фронте не вредит армии. Ей вредит ложь и замалчивание
2 марта 15:34
ИНТЕРВЬЮ
Соучредитель DeepState — о границе между открытостью и госсекретом, конфликтах с Генштабом, «контрнаступлениях» в СМИ, 50 тысячах оккупантов в месяц, эволюции российской армии и хейте в свою сторону.
В беседе для YouTube-канала «Коммерсант Украинский» военный аналитик и соучредитель DeepState Роман Погорелый подробно объяснил, почему публичность не равна предательству, как работает отсрочка публикаций о действиях ВСУ, почему зачистки — это не контрнаступление, и почему Украине важно сосредоточиться на уничтожении врага, а не на громких заявлениях.
Реальные спецоперации не анонсируют
— Роман, вы сказали, что общество часто живет в иллюзиях. Как в демократическом государстве определить, что можно говорить публично, а что — нет?
— Давайте очень просто. Возьмем Купянск. Когда там происходили события, которые фактически стали спецоперацией, кто-то их анонсировал? Нет. Кто-то заранее рассказывал в СМИ, что и где будет? Нет. Реальные операции не обсуждаются заранее. Их не анонсируют блогеры, не анонсируют официальные лица. Они просто происходят. Поэтому, когда мы слышим общий нарратив «нельзя ничего говорить», я всегда задаю вопрос: к кому это обращение? Потому что там, где действительно работают бойцы, это правило и так соблюдается.
— Были скандалы с публичными картами, позициями, фото с доступом к чувствительной информации. Насколько это опасно?
— Даже если данные неактуальны — это недопустимо. Человек с доступом к информации, с полномочиями не имеет права показательно демонстрировать карты, позиции, делать пафосные фото. Есть профессиональная этика. Как офицер не может публично дискредитировать звание, так и здесь. Даже если вреда не произошло, сам факт такого поведения — это проблема.
— Какой у вас принцип публикаций? Есть ли «люфт» во времени?
— Если речь идет о действиях Сил обороны, мы не можем публиковать раньше президента, главнокомандующего, командиров бригад или самих бойцов. Если они выходят с официальным заявлением — тогда можем и мы. Был случай, когда населенный пункт уже зачистили, но официального заявления не было. Мы общались с бойцами, согласовывали, можно ли отметить это на карте, чтобы не навредить их безопасности. Что касается продвижения врага — задержек нет. Мы работаем так: получили информацию, проверили, опубликовали. Время зависит от верификации — это может быть день, неделя или месяц.
— Часто ли «прилетает» от Генштаба?
— Пример — Северск. Мы две недели говорили, что ситуация критическая и город могут потерять. В ответ — обвинения, что DeepState врет и работает на врага. На следующий день выходит официальная сводка: из города вышли. Вот это и есть «прилеты». Не звонки от Александра Сырского, а публичные попытки дискредитации.
Я считаю, что главнокомандующий должен поддерживать коммуникацию с такими ресурсами, как наш. Не для того, чтобы нам указывали, что писать. А чтобы реагировать на проблемы. На разных уровнях доклады могут искажаться. Пример — Доброполье. Реакция последовала только после публичного резонанса. Со многими командирами мы работаем нормально. Они слышат, реагируют, не говорят: «Не лезьте».
— Как оцениваете первый месяц работы Михаила Федорова в Минобороны?
— Рано подводить итоги. Но виден управленческий подход, привлечение компетентных людей. Например, Сергей Стерненко в направлении FPV-дронов. Цель в 50 тысяч ликвидированных оккупантов ежемесячно — амбициозная. Ее можно реализовать. Но сломает ли это Россию? Мы уже видели 300 тысяч, 500 тысяч, более миллиона потерь. И это не остановило их. Мы мыслим логикой нормального человека. Но это не про российское общество.
— Российские источники пишут об украинском контрнаступлении в районе Терноватого.
— Если в серой зоне провели зачистку, где просочился враг, — это зачистка. Не масштабное контрнаступление. Мы сейчас не можем системно наступать. Даже если зайдем — вопрос, сможем ли удержать. Поэтому ключевое — уничтожать врага в обороне и беречь своих людей. Россия переносит задачи из года в год. Среди их целей — полная оккупация Донецкой области, давление на Запорожье и Херсон. Днепропетровская, Харьковская, Сумская области для них — потенциальные разменные монеты в переговорах. Прогнозировать «до лета» — неблагодарно. В этой войне дедлайнов нет.
— Как отвечаете тем, кто говорит: «Почему вы не на фронте?»
— Я был в обороне своего города, ездил в Бахмут, Соледар, Угледар, Авдеевку в пиковые моменты. Был под обстрелами. Мы работаем с тысячами военных. Многие из них считают, что наша работа приносит пользу. Если военные скажут: вы нужны здесь — будем думать. Но когда это пишет анонимный гражданский — часто это просто провокация. Мы уже на фронте. Просто вы не всегда видите, каким образом.
Роман Погорелый формулирует свою позицию без дипломатических реверансов: правда о фронте не вредит армии — ей вредит замалчивание проблем и политическая иллюзия «больших наступлений». DeepState, по его словам, не конкурирует с военным командованием, а пытается подсветить слабые места, чтобы их исправляли.
В войне без дедлайнов, где потери не останавливают агрессора, ключевыми остаются качество, опыт и честный разговор с обществом — даже если он вызывает дискомфорт.
