Рустем Скибин: «Офис Президента и Меджлис попросили в сжатые сроки подготовить мемориал депортированным»
2 апреля 2024 10:06
ИНТЕРВЬЮ
Общеукраинская популярность пришла к крымскотатарскому художнику Рустему Скибину одновременно с бедой, тогда Крым захватили путинские «человечки». Оккупация только началась и еще можно было свободно выехать-заехать на полуостров. В мае 2014-го несколько крымскотатарских художников приняли участие в большой выставке на территории Международного выставочного центра на Левобережной в Киеве. Среди них были и уже известные на полуострове Мамут Чурлу и Рустем Скибин. Оба — мастера прикладного искусства. Из короткого разговора с обоими сложилось впечатление: старший, Чурлу — глубоко советский человек. Это было странно — пережить депортацию, но хорошо относиться к советскому прошлому…
А вот Скибин производил впечатление человека прогрессивного, с оптимистическим взглядом на будущее, несмотря на оккупацию родного края. Его поливные тарелки, чашки, заварники и джезвы с крымскотатарским орнаментом произвели неизгладимое впечатление на посетителей. Когда вскоре господин Скибин переехал в Киев, его творчество уже было хорошо известно в столице. В 2016-м году он уже уверенно чувствовал себя в новом для себя городе. В арендованном помещении, почти в центре, открыл мастерскую, активно участвовал в выставках, обучал любителей-керамистов, раздавал интервью заинтересованным журналистам.
Однако, разговор Коммерсанту украинского 
с художником начался с того, чем он живет сегодня. Все его мысли сейчас связаны со срочной работой. Офис Президента и Меджлис попросили подготовить мемориал депортированным. Он должен появиться в центре Киева, недалеко от Мыстецкого Арсенала. Рустем Скибин напомнил заказчикам о проекте своего земляка Эрфана Шамсиддинова.
Был такой известный архитектор, крымский татарин Эрфан Шамсиддинов, ныне покойный. Есть его разработки станций метро в Киеве. И он сделал решение мемориального комплекса. Сколько он не ходил с ним — без толку…. Планировалось установить в Крыму. Я последние 5-6 лет всем объясняю, что это надо сделать. Но там комплекс большой, а сейчас речь о малой архитектурной форме. Я предложил продолжить эту работу и обратился к его потомкам. Внучка согласилась предоставить материалы, собрали команду из архитекторов, учеников его и предложили уже обработанный вариант: концепция Шамсиддинова, но добавили современный взгляд художников из Киева. Согласовали в Меджлисе, показали в Офисе Президента. Там тоже согласовали. Сейчас работаем над тем, как это технически сделать….
Мы делали это как макет-презентацию, но в ОП хотят, чтобы это было физически сделано. Сейчас идут поиски производителей. Место предоставляли небольшое и планировали малую архитектурную форму — 1,5 — 2 метра. Мы предложили больше: семь метров высота, сдвинули немножко место (расположение), перекресток дорожек. Человек проходит и попадать в середину этого монумента. Три стелы, очень много смыслов закладываем: и руки, и пути, и поезда… Добавляем топонимы, названия всех поселков, из которых депортировали…Там монтаж больших форм из металла, из других материалов, будут отливать из латуни часть, там же обработка камней, стеллы в листовом металле. Он стабилизирован и не будет ржаветь….
Нам нужно оставить концепт Шамсиддинова, но добавляем некоторые дополнительные детали, увеличиваем количество смыслов. Это музей Голодомора, напротив «Мистецького арсенала», между Аллеей Героев и памятником девочке с колоском. Мне как художнику очень интересна данная работа, хотя сложная задача. Надо, чтобы оно гармонично вписалось в пейзаж городской.
Наверное, хотелось бы, чтобы такой памятный знак можно было установить в освобожденном Крыму?
Я больше 15 лет слежу, какие памятники уже были сделаны. Есть в Крыму, есть в Турции. В Крыму сделала россия — это просто ужас. Оно не соответствует никаким требованиям. Автор, который сделал памятник этим российским «освободителям», — казанский татарин. Там люди сами идут в вагоны, никаких солдат, которые их гонят, нет. Молодые мужчины с чемоданами идут так, будто просто переезжают…. Деньги большие освоили… Возле Таврического университета в Симферополе тоже было сделано в свое время так, чтобы никто его не увидел — на земле плиты с надписями.
А на керамику у Вас есть время при такой загрузке?
Да я уже четыре года занимаюсь проектами, поэтому почти не остается времени. В прошлом году масштабный проект «Путь — Йол» был, калканы — щиты (боевые крымскотатарские), орнаментика, четыре страны пригласили выставку сделать. Исследование у меня такое, орнаментика на оружии времен Крымского ханства. Я нахожу артефакты и осовремениваю их на керамических щитах. Сделали выставки в информационном штабе НАТО, в Посольстве Литвы, представительстве Президента (в АР Крым), сейчас она в «Шоколадном доме» в Киеве, потом везем в Софию, потом Дания, Литва, Швеция.
Много путешествуете?
За время большой войны еще не выезжал никуда, да и желания не было. Как дальше будет складываться -посмотрим, я на низком старте в военкомат, есть бронь, но будет ли она продлена? Это вопрос…
А керамикой совсем не занимаетесь?
Когда есть свободное время… Потому что как-то надо жить, закрывать вопрос с оплатой аренды за мастерскую. В 14-м году я сюда зашел, с тех пор здесь. Ученицы мои, было трое-четверо, уехали за границу. А так я даю консультации в разных направлениях, а еще выставки. Сейчас в Национальной академии искусства и архитектуры проходит наша выставка, которую мы в прошлом году сделали — крымскотатарская керамика. Я восстановил 18 предметов обихода, вот альбом, иллюстрации, как оно использовалось. Выставки в Киеве и во Львове, а теперь снова вернулась в Киев.
Как пережили начало большой войны?
Два проекта в прошлом году, а еще в начале войны десять постеров сделал. Это украинские города, которые попали или под оккупацию, или были в окружении… Это моя переписка с теми, кто там был. Я собирал все мысли, а они от своего имени написали… За каждой историей человек, который рассказывал и который там был… Мариуполь, Херсон, Буча, Ирпень, Крым (моя история), Краматорск, Киев. Всего десять — в электронном виде и постеры… В Берлине эта выставка была в первые 15-20 дней войны. Днем выезжал, эвакуировал людей на вокзал, а вечером, в комендантский час, фиксировал таким образом.
Рустем Скибин исследует прошлое своего народа. Находясь вдали от родного Крыма, он везде ищет следы присутствия предков. И ему удается находить там, где на крымскотатарские артефакты либо не обращают внимания, либо о них знает мизерное количество узких специалистов. Он радуется каждому заинтересованному взгляду и пользуется любой возможностью, чтобы поделиться находками и открытиями Сидя в мастерской, он листает альбом, показывает находки, которые дали импульс к творческому переосмыслению художественного наследия крымских татар.
Это из музея Метрополитен крымскотатарский шлем, 17 век. Топоры еще более древние. Орнаментацию со шлема переношу в «Вектор» (программа — ред.), а затем в керамике воспроизвожу. Очень положительный резонанс был… Еще сделал реконструкцию бунчука. Это впервые за 200 или 300 лет в пространстве, в реале. У казаков бунчуки были изъяты раньше, чем у крымских татар. Они хранятся в россии. Я нашел два бунчука на материковой Украине. Как раз изучаю. Один хранится в историческом музее. Он один в один с османскими. Есть такие в Дрездене… У этого (показывает изображение на смартфоне — ред.) очень интересная история: его в 1948 году передали из Херсонского музея в Киев. После депортации так было: все коллекции крымских музеев передавались на материк (в Украину — ред.) или в россию. С тех пор самое большое собрание Коранов находится под Львовом, в Музее книги в Винниках. Они в запасниках, в таком состоянии, что нуждаются в реставрации.
Недавно Скибин создал выставку "Кораны, пережившие депортацию", которая широко освещалась в украинских и международных СМИ. Несмотря на занятость, он следит за образцами крымскотатарского наследия на аукционах. И хотя там к ценам трудно подступиться, сама информация о существовании малоизвестных образцов является ценной.
На аукционе в интернете появился старинный крымскотатарский кинжал в идеальном состоянии, 17-18 века. Я показал Денису Тоичкину — это единственный специалист по старинному оружию у нас. Пожалели, что не удастся приобрести. Это сабля Шагин Гирая. Декорное оружие — самое сложное искусство, высший уровень.
Наконец доходит очередь и до тюбетеек.
Из многочисленных узоров на традиционных ковриках для намаза, что называется намазлик, пока остался в мастерской только один. Это остатки, многие уже раскупили. Проблема в том, что единственная мастерская, которая уровнем исполнения меня устраивала, больше не существует. Они делали машинную вышивку, которая по качеству приближалась к ручной. Частное предприятие было, они закрылись из-за войны. Больших размеров почти не осталось, но все же одна подходящая тюбетейка нашлась.
Мастер возвращается к работе над проектом мемориала памяти депортированным землякам. Прежде чем попрощаться — последний вопрос: не хватает ли ему в Киеве Крыма? (Скибин улыбается)
Я с Крымом каждый день. Постоянно общаюсь с теми, кто там остается. Он и в творчестве постоянно присутствует… Не хватает моря, ароматов, ветра крымского… Я попытался воссоздать крымскую атмосферу в одном из проектов: создал традиционный крымскотатарский мангал и учил гостей варить кофе не на песке, как привыкли все, а именно на мангале….
P.S. Среди ближайших планов художника: обработка коллекции крымских фотографий Фельдмана из Киевского музея литературы. Эксперты предполагают, что среди них есть фотографии не только знаковых мест полуострова, когда там еще обильно было крымскотатарских памятников, но и изображения историка и художника Усеина Боданинского и просветителя Исмаила Гаспринского. До сих пор считалось, что их снимков в молодом возрасте не сохранилось.
Автор: Анвар Деркач
