Кадровый голод, бронирование и вызовы для бизнеса: в Федерации работодателей рассказали, что ждет рынок труда
6 марта 19:15
Сегодня украинский бизнес сталкивается с рядом беспрецедентных вызовов: дефицитом кадров из-за мобилизации и выезда людей за границу, высокими затратами на производство, необходимостью балансировать между рентабельностью и ростом зарплат, а также потребностью интегрироваться в международные производственные цепочки. В то же время война показала важность наличия собственной промышленной базы.
О том, как бизнес адаптируется к новым условиям, работает система бронирования, каких специалистов не хватает на рынке и какие перспективы у украинской промышленности, «Коммерсант Украинский» узнал у генерального директора Федерации работодателей Украины Руслана Ильичева. Он поделился конкретными цифрами, кейсами успешных компаний и видением того, как Украина может стать конкурентоспособным производственным хабом в Европе.
В чем сегодня наиболее остро проявляется дисбаланс рынка труда — в цифрах и отраслях?
— Сегодня почти каждое работающее предприятие сталкивается с дефицитом кадров. Причины объективные: мобилизация и выезд людей за границу. Если компания работает и тем более расширяется — она почти гарантированно испытывает нехватку персонала.
В прошлом году мы провели масштабное исследование рынка труда 2025 и прогноз на 2026: 61 тысяча предприятий, около 4 миллионов занятых. За 10 месяцев 2025 года в промышленности зафиксировано сокращение штатной численности на 99 тысяч человек. В то же время:
- 67% предприятий нанимали новых работников;
- 33% планируют наем в 2026 году;
- почти 40% компаний испытывали трудности с подбором персонала;
- 70% всех вакансий приходятся только на 105 профессий — преимущественно рабочих, инженерных и технических.
То есть рынок очень концентрирован: 105 специальностей формируют основной спрос.
Наибольший кадровый голод — в перерабатывающей промышленности: металлургия, машиностроение, энергетика, агросектор. Также торговля. Фактически каждая работающая отрасль испытывает трудности с кадрами.
Почему рост зарплат не решает проблему?
— Зарплаты действительно растут. В машиностроении — в среднем на 10–15% в год. Но зарплата — не единственный фактор.
Есть региональные диспропорции. У нас достаточно низкая мобильность людей, люди в основном не едут на работу в другие регионы.
И еще одна вещь, о которой мало говорят: кроме инвестиций в людей, еще есть большое количество расходов, которые несет бизнес. Стоимость электроэнергии сегодня выше, чем во многих странах ЕС, растет себестоимость производства. А предприятие должно зарабатывать, иначе не будет рабочих мест, а соответственно — зарплат.
Работает ли система бронирования? Что нужно изменить?
— Это глобальный вопрос. Владельцы бизнеса часто говорят, что система бронирования несовершенна и хотят 100% защиты. Но Федерация с первого года войны тесно работает с Минэкономики над усовершенствованием системы. Совместные инициативы касались годового бронирования, бронирования прифронтовых территорий и сектора обороны, а также учета военнообязанных. Баланс между мобилизацией и экономикой существует, он не совершенен, но есть.
Система работает лучше в ключевых секторах: оборона, энергетика, прифронтовые территории – 100% бронирование для крупных заводов, что важно. Стандартная формула 50/50 имеет риски, но компании осознают их.
Основной недостаток – большое количество людей вне легального трудоустройства и воинского учета. Прозрачные предприятия получают критический статус и бронируют своих работников.
В целом, баланс есть, система может совершенствоваться, но глобально менять ее нет смысла – коррекции происходят с учетом потребностей обороны и экономики.
Есть ли риск остановки предприятий из-за нехватки работников?
— У нас есть предприятия, которые на сегодняшний день уже частично останавливаются, а некоторые даже полностью.
Но бизнес адаптируется и ищет выходы из сложившейся ситуации. Один из механизмов адаптации — промышленный аутсорсинг.
Например, если мне нужна лазерная резка металла, я могу купить оборудование и нанять людей. А могу найти партнера в пределах Федерации, у которого есть мощности и недозагрузка. Мы сформировали пул из более чем 100 компаний, которые могут быстро принимать заказы. У одних — дефицит кадров, у других — свободные мощности. Это позволяет гибко балансировать систему.
Смотрите нас в YouTube: важные темы – без цензуры
Стал ли кадровый дефицит структурной проблемой экономики?
— Да. В Украине он наиболее остро проявился из-за войны. Но в других странах есть проблемы с кадрами. В Дании, например, вы также не найдете хорошего сварщика без проблем.
Станет ли трудоустройство ветеранов ключевым вызовом?
— Уже сегодня до 20% работников предприятий Федерации мобилизованы. И главная наша задача — чтобы они вернулись на свои рабочие места.
Часто говорят о «рынке труда для ветеранов» как о чем-то абстрактном.
Но на предприятиях, входящих в ФРУ, уже есть огромное количество программ поддержки ветеранов.
Корпоративные решения: учебные центры; менторские программы; отдельные вакансии для ветеранов; безбарьерная среда; ветеранские хабы и создание отдельных производственных участков.
Это не форумные дискуссии — это практическая работа на уровне компаний.
Какой должна быть стратегия интеграции украинского бизнеса с международными партнерами?
— Мы не хотим экономических отношений с ЕС, которые сводились бы только к экспорту нашего сырья или обсуждению квот на украинскую продукцию. Нужно менять нарративы: украинская промышленность не является конкурентом для промышленности ЕС, уже сегодня мы являемся промышленным партнером для европейского бизнеса.
Наш месседж прост: Украина может стать драйвером экономического роста ЕС. Мы стремимся строить цепочки добавленной стоимости, создавать совместное производство с европейскими партнерами и укреплять экономическую независимость — для Украины и для Европы.
Мы провели уникальное исследование при поддержке Конфедерации датской промышленности и МИД Дании. Впервые украинский бизнес — опрошенные нами экспортеры и отраслевые ассоциации из 37 секторов — сформировали общую позицию по экономической интеграции в ЕС. Мы проанализировали торговые тренды, барьеры и предложили практические решения для углубления сотрудничества.
Мы определили наиболее перспективные сектора для партнерства:
- Машиностроение и металлообработка
- Металлургия
- Агропромышленность
- Деревообрабатывающая промышленность
- Химическая промышленность
- Энергетическое оборудование
- Пищевая промышленность
- Легкая промышленность и мебельная
- Строительные материалы
- Оборонная промышленность
- Фармацевтика
- Стеклянная и керамическая промышленность
Каждый из этих секторов имеет взаимовыгодный потенциал для Украины и Европы.
Также в проектах восстановления важно не просто импортировать оборудование. Если мы можем производить трансформаторы или металлоконструкции в Украине — они должны быть украинскими.
Какие конкретные результаты программы «Сделано в Украине» уже можно увидеть?
— ФРУ — ключевой партнер государственной программы «Сделано в Украине». Ведь она стала закономерным продолжением инициатив, которые мы совместно с украинским бизнесом реализовывали и отстаивали на протяжении более 8 лет. Это очень важный инструмент стимулирования спроса на украинские товары.
Почему это так важно? Потому что «Сделано в Украине» — стратегия развития, которая дает стране компетенции, рабочие места и экономическую независимость.
Например, один украинский школьный автобус объединяет 212 смежных предприятий по всей Украине, только представьте, какое количество рабочих мест зависит от его производства.
Программа 25% компенсации аграриям стоимости приобретения локализованной агротехники, которую мы в свое время инициировали и которая благодаря поддержке Правительства получила рестарт в 2024 году, дала толчок существенному росту спроса на отечественную технику и оборудование в сфере АПК. Объемы реализации, а следовательно и производства, по данным наших компаний-участниц, выросли как минимум на 30%, по некоторым видам техники рост составил 50%-70%, а по оросительной – до 110%.
И это лишь несколько примеров действия программ в рамках «Сделано в Украине».
Также война показала, что украинское промышленное производство – это и вопрос национальной безопасности.
Например, именно украинские машиностроительные и металлообрабатывающие предприятия смогли быстро развернуть ремонтные базы для военной техники и начать производство необходимой для украинского ОПК продукции.
Читайте нас в Telegram: важные темы – без цензуры
Что будет, если не масштабировать промышленную политику? Какие риски через 2–3 года?
— Мировое разделение труда меняется быстро: например, крупные автоконцерны давно определили свои рынки, а Украина пока не успела попасть в глобальные цепочки. В то же время у нас есть производство электрокабелей, машинокомплектов и даже крупные торговые системы.
Имеет смысл реанимировать идею Украины как производственного хаба для европейского автопрома, предлагая конкурентные и доступные услуги.
Есть много примеров лидерства украинских компаний на внешних рынках: компания «Модерн Экспо» уже не один год задает тон в дизайне и стандартах для мировых сетей ритейла, украинская томатная паста в свое время была в каждой второй бутылке популярного кетчупа.
Это доказывает, что у нас есть реальные шансы на рост, но их нужно активно стимулировать — работой бизнеса и поддержкой правительства. Война создает риски, но в то же время открывает возможности для развития, в частности, машиностроения, металлургии и ВПК.
Итак, будущее украинской экономики зависит от того, насколько эффективно государство и бизнес смогут масштабировать промышленные инициативы, интегрироваться с международными партнерами и использовать возможности даже в сложных условиях войны. Украина имеет реальные шансы превратиться в конкурентный производственный центр Европы, если эти шансы активно стимулировать и поддерживать.
