«Какая там четырёхдневная рабочая неделя, когда в стране дефицит кадров и идёт война?» Вице-президент Торгово-промышленной палаты Непран о состоянии экономики и новой купюре номиналом 2 тыс. грн

20 июля 14:25

ИНТЕРВЬЮ

В Украине готовятся к введению новой банкноты номиналом 2 тысячи гривен, продолжаются дискуссии о возможном переходе на четырехдневную рабочую неделю, а Международный валютный фонд прогнозирует ускорение экономического роста после окончания войны. В то же время украинская экономика продолжает функционировать в условиях полномасштабной войны, кадрового дефицита, значительных бюджетных расходов на оборону и неопределенности относительно темпов будущего восстановления.

Означает ли появление новой купюры усиление инфляционного давления? Почему идея сокращения рабочей недели пока нереалистична? Насколько реалистичны ожидания масштабного притока инвестиций после войны и какие процессы сегодня происходят в экономике России?

Об этом в интервью YouTube-каналу «Коммерсант Украинский» рассказал первый вице-президент Торгово-промышленной палаты Украины Михаил Непран.

— Национальный банк объявил о введении в обращение банкноты номиналом 2 тысячи гривен. Многие восприняли это как сигнал о серьезных экономических проблемах. Действительно ли это так?

— Прежде всего нужно понимать, что появление новой купюры не означает автоматического ухудшения экономической ситуации. Оно лишь отражает изменения, которые уже произошли за последние годы. С момента введения банкноты номиналом в тысячу гривен прошло семь лет. За это время Украина, как и весь мир, пережила пандемию, войну, инфляционные процессы, подорожание продуктов питания и энергоносителей. Покупательная способность денег изменилась.

Если несколько лет назад на тысячу гривен можно было приобрести значительно больше товаров, то сегодня этой суммы хватает уже на меньший объем покупок. Именно поэтому появление купюры большего номинала является скорее техническим решением, чем признаком экономической катастрофы.

— То есть появление новой банкноты не означает, что цены после этого автоматически вырастут?

— Абсолютно нет. Появление новой купюры не вызывает инфляцию. Это лишь констатация того состояния экономики, которое уже сложилось. Я бы даже сказал, что это своеобразная «фотография» экономики на определенном этапе ее развития. В прошлые годы мы уже переживали периоды резкой девальвации гривны — после мирового финансового кризиса 2008 года и в начале российской агрессии в 2014–2015 годах. Именно тогда были серьезные валютные потрясения.

Сейчас ситуация принципиально иная. Национальный банк располагает достаточным объемом международных резервов, поэтому предпосылок для резкого валютного шока я не вижу. А если нет валютного кризиса, то нет и причин ожидать скачкообразного повышения цен только из-за введения новой банкноты.

— Означает ли это, что в ближайшее время могут появиться купюры номиналом 3 или даже 5 тысяч гривен?

— В ближайшее время — нет. Безусловно, война негативно сказывается на экономике. Часть государственных ресурсов направляется не на развитие или социальные программы, а на финансирование обороны. Это объективная реальность для любой страны, находящейся в состоянии войны. Однако нынешняя экономическая ситуация остается сложной, но не критической. Я не вижу предпосылок для столь резких изменений, которые потребовали бы введения еще более крупных номиналов.

Кроме того, в мире сохраняется тенденция к постепенному сокращению использования наличных денег. Все больше расчетов осуществляется с помощью банковских карт, смартфонов или других безналичных инструментов. Поэтому потребность во все более крупных купюрах постепенно снижается.

Что известно о Михаиле Непране

Михаил Непран — украинский экономист, бизнес-аналитик, общественный деятель и первый вице-президент Торгово-промышленной палаты Украины.
На протяжении своей профессиональной карьеры занимал руководящие должности в Министерстве экономики Украины, Секретариате Кабинета Министров, Администрации Президента и Государственной комиссии по ценным бумагам и фондовому рынку. Имеет третий ранг государственного служащего.

Михаил Непран является членом Украинского совета бизнеса, автором многочисленных публикаций по вопросам макроэкономики, налоговой политики, развития предпринимательства, фондового рынка, международной торговли и послевоенного восстановления Украины.

— То есть Украина также движется к экономике, где наличных денег будет все меньше?

— Именно так. Это мировой тренд. Государство заинтересовано в развитии безналичных расчетов, ведь они делают финансовые потоки более прозрачными. Мы уже привыкли оплачивать покупки телефоном или картой. Во многих случаях это быстрее и удобнее, чем пользоваться наличными.

В конце концов, если человек сегодня получает зарплату в 30–40 тысяч гривен, гораздо проще, когда эти средства находятся на банковском счете, а не в виде большого количества банкнот в кошельке. Именно поэтому в будущем мы, скорее всего, будем наблюдать не столько появление новых крупных купюр, сколько дальнейшее сокращение роли наличных в экономике.

— В последнее время активно обсуждается идея введения четырёхдневной рабочей недели. Насколько она реалистична для Украины?

— Как концепция она выглядит очень привлекательно для работников. Думаю, мало кто отказался бы работать меньше, но получать ту же зарплату. Однако нужно смотреть на ситуацию не только с точки зрения наемного работника, но и с позиции экономики в целом.

Сегодня Украина переживает острый дефицит рабочей силы. По официальной статистике, количество вакансий уже существенно превышает количество зарегистрированных безработных. Работодатели не могут найти людей даже при нынешнем режиме работы.

В таких условиях сокращение рабочего времени означало бы ещё больший дефицит трудовых ресурсов. Для страны, ведущей полномасштабную войну, это слишком большой риск. В мирное время подобные эксперименты могут быть предметом серьёзной дискуссии. Но сейчас главная задача — обеспечить функционирование экономики, промышленности и оборонного комплекса. Если экономика будет работать менее эффективно, это напрямую повлияет и на возможности государства финансировать армию. Поэтому в нынешних условиях я не считаю переход на четырехдневную рабочую неделю реалистичным решением.

Смотрите нас в YouTube: важные темы – без цензуры

— Международный валютный фонд прогнозирует, что после завершения активной фазы войны Украина может стать одной из самых быстрорастущих экономик Европы. Насколько реалистичен такой сценарий?

— Я бы разделил этот вопрос на две части. Первая — государственные инвестиции в восстановление страны, вторая — частный бизнес. Что касается восстановления инфраструктуры, то такие инвестиции вполне реальны. Мы уже видим, как отдельные государства берут шефство над украинскими регионами, финансируют восстановление мостов, больниц, водопроводов, школ и других критически важных объектов. После завершения войны этот процесс только усилится.

Но если говорить о частных инвестициях, то я настроен гораздо сдержаннее. Бизнес всегда оценивает риски. Пока сохраняется военная угроза, крупные международные компании будут очень осторожно относиться к запуску масштабных производств в Украине. Могут появляться отдельные проекты в сфере оборонной промышленности или высокотехнологичного производства, однако ожидать массового притока частного капитала сразу после войны не стоит.

— Почему, по вашему мнению, Украина исторически так и не стала страной, куда активно приходит крупный иностранный бизнес?

— Здесь проблема гораздо глубже, чем кажется. Мы много лет говорим о необходимости инвестиций, но если внимательно проанализировать их структуру, то увидим, что значительная часть так называемых иностранных инвестиций на самом деле была украинским капиталом, который сначала выводили за границу, а затем возвращали в страну уже через другие юрисдикции.

Кроме того, есть ещё одна особенность украинского предпринимательства. Наш бизнес очень не любит делиться собственностью. В западных странах нормально выходить на фондовый рынок, продавать часть компании инвесторам, привлекать капитал. В Украине же преобладает иная философия: лучше оставаться единственным владельцем, даже если бизнес будет расти медленнее. Это своеобразная ментальность украинского предпринимателя, который привык полагаться только на себя и не хочет, чтобы кто-то влиял на принятие решений в его компании.

— Российская экономика всё чаще становится предметом дискуссий. Насколько серьёзны её проблемы сегодня?

— Я бы не ожидал мгновенного обвала. Российская экономика сегодня напоминает большой дом, который постепенно подмывают грунтовые воды. Снаружи он еще выглядит прочным, но внутри уже начинаются процессы разрушения. Мы видим проблемы на рынке недвижимости, сокращение ипотечного кредитования, трудности в строительной отрасли, накопление долгов, проблемы в отдельных регионах. Это не те процессы, которые разрушают экономику за один день, но именно они постепенно ослабляют её фундамент.

Поэтому я не сторонник прогнозов о скором экономическом крахе России. Это будет долгий процесс постепенного истощения.

— В последнее время Украина регулярно наносит удары по российским нефтеперерабатывающим заводам. Могут ли эти удары действительно повлиять на экономику РФ?

— Да, и влияние уже заметно. Нефтепереработка — одна из ключевых отраслей российской экономики. Если возникают перебои с производством топлива, это создает проблемы для транспорта, логистики, промышленности. Мы уже наблюдаем локальный дефицит бензина, очереди на отдельных заправках, рост социального недовольства.

Именно такие процессы постепенно накапливают внутреннее напряжение. Они не приводят к революции на следующий день, но могут стать одним из факторов, которые постепенно будут подрывать устойчивость системы.

— Россия также регулярно наносит удары по украинской топливной инфраструктуре. Существуют ли риски дефицита бензина в Украине?

— Пока что таких рисков я не вижу. Да, удары по автозаправочным станциям или складам создают проблемы, но они несопоставимы с ударами по нефтеперерабатывающим заводам. Заправку можно восстановить значительно быстрее, чем крупный НПЗ.

Кроме того, украинский топливный рынок после 2022 года стал гораздо более диверсифицированным. Поставки осуществляются из разных стран Европы, поэтому даже отдельные атаки не означают, что страна останется без топлива. Конечно, каждый такой удар создает дополнительные риски, но говорить о масштабном топливном кризисе пока нет оснований.

— Польша остается одним из ключевых экономических партнеров Украины, однако в последнее время политические отношения стали более сложными. Насколько это может повлиять на бизнес?

— Польский бизнес неоднороден. Есть компании, которые из-за войны потеряли российский и белорусский рынки. Именно они часто поддерживают политиков, занимающих более жесткую позицию в отношении Украины. В то же время есть крупный бизнес, который прекрасно понимает: после окончания войны начнется масштабное восстановление Украины, и тот, кто уже сейчас наладит партнерские отношения, получит значительные возможности.

Именно поэтому польские бизнес-ассоциации регулярно приезжают в Киев даже во время войны, ищут партнеров и готовятся к будущим проектам. Я убежден, что именно общие экономические интересы способны снизить политическую напряженность. Чем больше будет совместных предприятий, инвестиций и контрактов, тем меньше места останется для политических конфликтов.

— Несмотря на экономические вызовы, вы довольно оптимистично смотрите в будущее Украины. Почему?

— Потому что я убежден: у Украины очень большой потенциал. Да, сейчас мы живем в самый сложный период нашей современной истории. Но даже во время войны экономика работает, бизнес открывает новые производства, люди продолжают инвестировать, а государство выполняет свои основные функции.

Я всегда говорю: нужно смотреть вперед. Если мы сами будем убеждены, что будущего нет, то его действительно не будет. Но если мы будем работать, развивать экономику и думать о восстановлении уже сейчас, то после войны у нас будут все шансы сделать качественный экономический рывок.