Коррупция вздрогнула: будет новая стратегия
КОЛОНКА
В Украине готовят новую антикоррупционную стратегию — до 2030 года.
Сам по себе такой документ нужен. Но начинать нужно не с презентации новых целей, а с честного вопроса: что дала предыдущая стратегия на 2021–2025 годы?
Ведь она у нас была. До нее была государственная программа. Были ответственные органы, сроки, показатели, мониторинг.
И теперь государство снова предлагает обществу большой документ на несколько лет вперед.
Хорошо. Но сначала стоит оглянуться назад.
Предыдущую Антикоррупционную стратегию приняли с опозданием — уже в 2022 году, хотя формально она охватывала период с 2021-го. Государственная антикоррупционная программа по ее выполнению появилась еще позже — в 2023 году.
То есть значительную часть времени мы потратили даже не на результат, а на запуск системы.
Теперь цифры.
По данным официального мониторинга выполнения Государственной антикоррупционной программы, из 998 мероприятий выполнено 550. Еще 217 — частично. Не выполнено — 231.
Итого полностью или частично выполнено 767 мероприятий, то есть 76,9%.
На первый взгляд, неплохо.
Но если убрать удобную формулу «полностью или частично», картина становится менее оптимистичной. Полностью выполнено чуть больше половины. Почти четверть мероприятий вообще остались невыполненными.
И это уже не техническая деталь. Это вопрос ответственности.
Потому что «частично выполнено» для отчета может звучать прилично. А для человека, который сталкивается с коррупцией в суде, на таможне, в налоговой, при закупках или при контакте с правоохранителями, это не означает почти ничего.
Здесь и заключается главный разрыв.
Стратегия живет своей жизнью. Коррупция — своей.
На бумаге можно написать правильные вещи. Но жизнь измеряется не количеством пунктов в программе, а тем, стало ли меньше страха, зависимости и «решения вопросов» через нужных людей.
Давайте посмотрим не на впечатления, а на результат.
В 2021 году Украина набрала 32 балла из 100 в Индексе восприятия коррупции Transparency International. В 2025 году — 36 баллов.
Да, это движение вперед. Но четыре балла за пять лет — не прорыв. Тем более что в 2023 году Украина уже имела те же 36 баллов, в 2024-м опустилась до 35, а в 2025-м снова вернулась к 36.
Это больше похоже не на резкий перелом, а на медленное колебание около той самой проблемной границы.
Есть и другая цифра — ближе к ощущениям людей. По данным Gallup, в 2025 году 85% украинцев считали, что коррупция широко распространена во власти.
Не «где-то там». Не «в отдельных случаях». А как массовое явление.
После этого трудно убеждать общество, что проблема лишь в том, что нам не хватает еще одного стратегического документа.
За время действия предыдущей стратегии страна стала свидетелем дела председателя Верховного Суда с подозрением в получении взятки в размере 2,7 млн долларов. Стала свидетелем скандалов в сфере оборонных закупок. Увидела операцию «Мидас» — по версии НАБУ и САП, историю о высокопоставленной преступной организации в сфере энергетики, в частности вокруг «Энергоатома».
Каждое дело, безусловно, должно пройти через суд. Это принципиально.
Но политический и общественный вывод уже очевиден: проблема не в том, что Украина не умеет писать антикоррупционные стратегии. Умеет. Иногда даже очень хорошо.
Проблема в другом.
У нас слишком легко не выполнить предыдущие обещания — и сразу перейти к написанию новых.
Отдельно показательной стала история с законопроектом №12414, который после принятия стал Законом №4555-IX.
Именно он в июле 2025 года вызвал резкую реакцию, поскольку был воспринят как удар по автономии НАБУ и САП. После протестов и критики международных партнеров ситуацию пришлось фактически откатить назад.
И здесь важный вопрос даже не только в самом НАБУ или САП.
История с этим законом показала главное: стратегия не сдерживает политические решения, если они принимаются вне ее логики.
Это не выглядело ни как результат честного аудита антикоррупционной системы, ни как следствие широкого профессионального обсуждения. Наоборот — общество увидело попытку быстро изменить баланс полномочий вокруг ключевых антикоррупционных органов уже после того, как государство годами декларировало их независимость как часть антикоррупционной политики.
Вот в этом и заключается абсурд.
Одной рукой государство пишет антикоррупционную стратегию. Другой — принимает решение, которое бьет по антикоррупционным институтам.
А когда общество выходит на протесты, когда реагируют международные партнеры, когда становится очевидно, что это угрожает доверию к Украине, тогда все быстро исправляют.
Но тогда зачем нужна стратегия?
Если ключевые решения в антикоррупционной сфере можно принимать вне ее логики, вопреки ее духу и без серьезного объяснения обществу, она превращается в красивую декорацию.
Документ — об укреплении институтов.
Политическая практика — о попытке взять их под контроль.
Перед новой Антикоррупционной стратегией до 2030 года общество имеет право требовать честного аудита старой.
Не общего отчета в стиле «работа продолжается».
А конкретного ответа: что выполнено, что провалено, почему это произошло, какие проблемы просто перекочевали в новый документ и понес ли кто-то ответственность за невыполнение.
Без этого новая стратегия рискует стать не инструментом борьбы с коррупцией, а способом красиво закрыть старые неудачи.
Антикоррупционная политика не должна быть литературным жанром.
Она должна отвечать на простой вопрос: после всех стратегий, программ и мониторингов коррупционеру стало страшнее, а гражданину и бизнесу — безопаснее?
Пока честный ответ неприятен: документов стало больше, результатов — нет.
Именно с этого и нужно начинать разговор о новой стратегии до 2030 года.
